Гали Чукури - поэт, просветитель, историограф, шейх

От редакции

Произведения Мухаммада-‘Али Чукури, по мнению многих исследователей его творчества, по общему объёму его стихов и прозаических произведений, пожалуй, превосходят всю остальную литературу на языке тюрки, созданную в Башкирии в XIX в.: им было опубликовано шесть книг, составлено девять рукописных сборников, хранящихся в Уфе, в Казани, в Санкт-Петербурге (в Институте восточных рукописей). А сколько еще не идентифицированных его произведений хранится в других архивах, в том числе у частных лиц.

Литературным творчеством Гали Сокорой (Чукури) начинает заниматься с семнадцати лет. Первыми зрелыми плодами его вдохновения становятся мадхия — ода, посвященная хальфе (наставнику), преподававшему в медресе «Танып», и марсия — проникновенная элегия, написанная по случаю кончины горячо любимой матери.

В 1860 году из-под пера поэта выходит в свет его первая книга — «Тәжүид» («Правила благозвучного чтения Корана»). За ней последовал целый ряд значительных трудов: «Дөрри Ғәли» («Жемчужины Гали», 1873), «Шәмғ әз-зия» («Светильник сияния», 1883), «Заммы нәзир» («Прибавление к подобному», 1889), «Мәдхе Ҡазан» («Хвала Казани», 1889), «Дөрр әл-кәлам» («Жемчужины речи», 1900), лирическое обращение «Тәрхиби, рамаҙан!» («Приветствую тебя, месяц Рамазан!», 1903), духовное завещание «Васыяти Мөхәмәдғәли Чоҡори» (1913) и более десяти других книг. Некоторые сочинения, такие как «Заммы нәзир» и «Тәрхиби, рамаҙан!», удостаивались переизданий.

Однако, несмотря на это, немалая часть его наследия так и осталась в рукописях. Основоположник башкирского литературоведения, профессор Ахнаф Харисов, одним из первых оценивший масштаб дарования поэта и отметивший его плодовитость, подчеркивал: «Если собрать воедино всё созданное им — и изданное, и оставшееся в рукописях, — то наследие его окажется объемнее творческого пути любого другого поэта Урала и Поволжья».

Из-за того, что в его творчестве религиозные мотивы занимали весьма значительное место, в годы оголтелого атеизма, начиная с 30-х годов прошлого столетия, Гали Чукури практически был предан забвению – лишь некоторые ученые продолжали изучать его творчество. В том числе и зарубежные. Вновь  широкая общественность начала знакомиться с его творчеством начиная с 80-х голов прошлого столетия: начали публиковаться его стихи, прозаические произведения на современных башкирском, татарском языках, делались переводы на русский язык.

Нужно ведь понять, что даже если бы книга Гали Чукури  попала кому-нибудь в руки, прочитать текст могли бы очень немногие: он писал в арабской графике,  на языке того времени тюрки, куда причудливо были вплетены слова на арабском, на фарси.

Конечно, переводы не могли передать всю прелесть стихов, написанных в оригинале – на тюрки. И вот в ноябре этого года увидела свет новая книга, посвященная творчеству Г. Чукури – «Избранные произведения». Составитель – Миннегали Надергулов, неутомимый исследователь творчества поэта. Оригинальный текст дан в кириллице, но не в переводе, а методом транслитерации, когда в тексте сохраняются исходные слова на арабском, фарси, тюрки, а переводы даются в глоссарии в конце книги. Это позволяет ощутить всю красоту, всю неповторимость стихов поэта и прозы. Стихи настолько проникновенны, что, даже не зная перевода некоторых слов, нельзя не восхититься слогом поэта и понять, о чем идет речь.  Стихотворный цикл «Фосули әрбаға» («Четыре времени года») по праву считается одним из самых прекрасных образцов башкирской лирической поэзии XIX века.

В данном материале на русском языке мы привели некоторые стихи Г.  Чукури в оригинале -  в тюрки.

А также  тексты, где Г.Чукури пишет о своем путешествии по России и другим странам во время Хаджа, также приводим его рассказ о предках, об истории его рода, о том, как иректинцы оказались на этой земле, а также его письма.

 А желающих почитать книгу мы отсылаем в библиотеки района, куда, наконец-то, поступила партия этой книги.

Из книги «Избранные произведения»

Мы — лесные башкиры. Наш род испокон веков связан с землёй: сын хлебороба – хлебороб, сын крестьянина —  крестьянин. Наша главная задача — расчищать лес под сенокосы и пашни.

Но, будучи человеком бедным и неприметным, я всё своё свободное время и силы упорно тратил на другое дело. Взяв разрешение (указ) и построив дом, я, как человек простой, влез в большие долги, чтобы приобрести всё необходимое для жизни.

В то же время мне пришлось в одиночку восстанавливать медресе с нуля. Я сам руководил его ремонтом и, преодолевая огромные трудности, начал обучение у себя дома — для жителей деревни, а затем и в самом медресе — для представителей нашего рода.

Кроме того, мне приходилось выполнять обязанности духовного служителя (муллы) и постоянно быть в движении между мечетью и медресе. Так я и живу, будучи, пожалуй, самым занятым и обременённым делами человеком среди иректинских башкир.

Нәсим әс-саба, или Хажнаме

... Впоследствии, будучи имамом села Старочукурово, то есть я, мулла Мухамметгали, сын муллы Габдессалиха, в 1872 году, с намерением совершить Хадж, отправился в путешествие в Мекку и Медину. Посетив те святые места и совершив обряды таваафа  и зиярата  могилы Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), я вернулся к нашим соотечественникам.

По просьбе некоторых друзей я вознамерился описать  то путешествие. Однако так как люди, которые будут читать эту книгу, не бывали в чужих краях, это стало причиной того, что в некоторых местах пришлось писать более подробно и пространно. Пусть простят меня люди, много путешествовавшие и много повидавшие.

Вначале я вышел из своего дома и через села Илмет и Аксаит вышел к Гаинскому двору. Оттуда добрался до города Уса, сел на пароход, плавающий по реке Чулман (Кама), добрался до окрестностей Нижнекамска и вышел в Мензелинске. Там, навестив родственников и знакомых, вновь сел на пароход на реке Чулман и прибыл в город Чистополь.

Оттуда, наняв лошадь с телегой, я выехал в Казань, принял множество садака (милостыни) и посетил могилы многих святых людей. Например, навестив шейхов Курса, а также шейхов Ури и Тюнтярь, я прибыл в  Казань. Оттуда, сев на пароход, ходящий по реке Идель (Волга), я добрался до города Нижний Новгород. Оттуда, сев на поезд, через город Владимир я прибыл в  Москву. Оттуда также по железной дороге через города Тула и Курск, и Киев, я прибыл в город Одесса. Говорят, от нашего села до  Одессы по этим дорогам будет  пять тысяч верст...

Из Одессы, сев на корабль, плавающий по Черному морю, я прибыл в город Стамбул. То был пятый день месяца Рамазан. В итоге, в  Стамбуле я пробыл весь месяц Рамазан, посещал множество мечетей и собраний... Мы приготовились отправиться в цель нашего путешествия — города Мекку аль-Мукарраму и Медину аль-Мунаввару. В то время я отправлял домой по почте подробные письма. В те письма я также вложил множество стихов...

Близ Стамбула, сев на один из кораблей, собравшихся там, словно сельский сход, мы вышли из пролива в Мраморное море. Оттуда, пройдя по Мраморному морю и миновав города Гелиболу и Чанаккале, мы спустились в Эгейское море...

Проплыв много дней по Эгейскому морю, мы прибыли в город Измир. Оттуда, вновь отправившись на том же корабле, мы прибыли в город Александрию. Оттуда, сев на поезд, мы прибыли в город Суэц. Оттуда, сев на корабль, плавающий по Красному морю, мы прибыли в благословенный город Джидду. Оттуда, наняв верблюдов и присоединившись к каравану, мы отправились в путь в город Мекку аль-Мукарраму...

А в Мекке аль-Мукарраме мы пробыли полтора месяца. Сначала полностью совершив обряды Хаджа, мы отправились в город Медину аль-Мунаввару. В пути мы шли двенадцать дней и в предрассветное время прибыли и вошли в город Медину аль-Мунаввару... В Медине аль-Мунавваре, совершая поклонение в течение недели и попрощавшись с господином Посланником (да благословит его Аллах и приветствует), мы отправились в обратный путь к нашим соотечественникам...

В этом путешествии до Одессы у меня не было ни одного попутчика-мусульманина из нашего Российского государства. Я ехал только с русским народом, проживающим в России...

Богатство Российского государства очень велико. Ведь от нашей деревни до Одессы мы проезжаем через несколько сотен деревень и городов! Строения домов и обилие посевов, скота, их богатство явно бросаются в глаза. Например, величие города Москвы, его строения и множество различных заводов и фабрик знамениты по всей империи.

От Москвы до Одессы — несколько тысяч верст пути, и все они пролегают по железной дороге! Сколько же железа было израсходовано на эти пути?! Существуют тысячи прочных повозок, называемых «вагонами», созданных для передвижения с помощью машины... Невозможно описать мудрость и ценность машины, которая тянет эти повозки... Сколько же сотен тысяч монет было потрачено на строительство того пути?! Есть места, где встречавшиеся на пути горы были срезаны, земля вывезена в сторону на телегах, а гористые местности выровнены и превращены в равнину. И есть места, где через овраги и реки построены дорогие мосты. Даже невозможно полностью описать мудрость, ценность и мощь мостов, построенных в местах, где встречались пропасти. На протяжении нескольких тысяч верст от Москвы до Одессы под железнодорожный путь через каждый шаг пути были уложены шпалы. Сколько же денег потребовалось, чтобы купить столько леса?! Если лишь от деревянных шпал такая поразительная картина, то, несомненно, сколько же богатства потребовалось для рельсов, непрерывно уложенных вдоль пути?! И запасы лежащих в резерве шпал и железных изделий, кажется, бесчисленные груды. И на каждой станции построены вокзалы, и амбары, и телеграфные конторы, и почтовые отделения, торговые предприятия - невозможно описать все эти блага,  украшения и милости Знайте, невозможно полностью описать богатство Российского государства...

Из Александрии мы пошли на вокзал, чтобы отправиться в город Суэц на поезде. И там явно видна бестолковость арабов. Внутри вокзала — толчея. И все дела, такие как выдача билетов и квитанций, и марок для багажа, за который нужно платить, полностью бестолковы. Во всем вокзале — шум-гам, крики, суматоха. Нет возможности понять, куда идти, и не видно человека, знающего свое дело. Если бы вы заходили и выходили на скольких-нибудь вокзалах в Российском государстве от Нижнего Новгорода до Одессы, вы нигде не увидели бы такой бестолковости, как на этом вокзале!..

В городах исламских государств на этом пути, хотя видимое богатство и велико, воспитание и порядок совсем не достигли совершенства. Даже в своих учреждениях они не умеют давать информацию о билетах, нет никакого порядка и системы. Несомненно, подобных систем, как в Российском государстве, больше нигде, наверно, нет...

В Стамбуле, пробыв неделю и купив билеты на корабль, мы приготовились возвращаться домой. Также, купив необходимые вещи, такие как книги и Коран, и собрав нужные для такой дороги вещи, мы приготовились выйти в путь.

Задекларировав наши вещи в таможне, мы сели на корабль, плавающий по Черному морю, и отправились обратно в Российское государство. Добравшись до Одессы, заявив в таможню, после проверок мы вошли в город и сняли жилье. И в Одессе мы пробыли неделю, посетили много мест. Одесса — очень благоустроенный город, его благоустройство растет день ото дня. С нашего отъезда из Одессы прошло пять месяцев. За пять месяцев он настолько вырос, что в других странах не заметишь такого роста ни за пять, ни за пятнадцать лет!

Да, порядки в Российском государстве очень крепки. Чиновники очень старательны и очень бдительны, каждое дело при проверке пропускают через игольное ушко. И в налогах, и в таможенных расходах, и в сборах они не наносят казне ни копейки ущерба и вреда. Несомненно, благодаря таким усердным и старательным трудам тех же чиновников, Российское государство стало богаче, развитее и известнее многих стран.

Например, улицы очень ровные и очень широкие, и по обе стороны каждой улицы сплошь посажены деревья. Сколько же сотен улиц! Города, где на каждой улице стояли бы такие ровные деревья, наверное, больше нигде не существует. А если и есть, то редко. И на окраине города, за городом, есть очень большой и очень широкий сад. Посадив, оберегая, ухаживая и вырастив сотни тысяч саженцев деревьев, они создали очень большой лес под названием «Рушча» (вероятно, имеется в виду парк «Ривьера» или подобный). Летними днями там отдыхают высокопоставленные чиновники. И внутри него есть различные здания. И, разделив его по улицам, обнесли изгородью. У него есть свои изгороди и ворота, и уход за ним...

В некоторые дни я выходил посмотреть на морской берег. Казалось, можно идти, не дожидаясь никакого судна-корабля. Но Черное море стояло, словно черный дракон, виднелось, будто нагромоздившиеся друг на друга горы, накатывающие волны, и, то прибывая, то убывая, оно казалось то светлым, то темным, словно бы находящимся в движении. Куда ни бросишь взгляд — направо, налево или вперед — все равно не видно предела. «Ведь вода покрыла весь мир. Есть ли у него границы?..» — думал я...

Оттуда мы вновь спустились к Черному морю и на корабле через города Севастополь, Таганрог, прибыли в город Ростов-на-Дону. Оттуда, поднявшись по реке Дон, я прибыл на пристань Куллечь (вероятно, имеется в виду Калач-на-Дону). Оттуда на поезде — в Царицын, оттуда спустился на реку Волгу, на пароходе — в Казань, оттуда также на пароходе прибыл в Никола-Березовку. Оттуда на конной повозке  я добрался до села Чокыр.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАПИСИ

[Из истории наших предков]

Род Кара-Табын ведет свое происхождение от Майкы-бия. Майкы-бий жил во времена Чингисхана в местности Миядак на Уральских горах и обитал по реке Миасс. Он ходил с подарками к Чингисхану, был его спутником и ездил с Чингисханом в одной повозке. Его звали Майкы-бий. Сын Майкы-бия – Илек-бий, его сын – Алча-бий, его сын – Булгаир-бий, его сын – Кара-Табын-бий. Его называли «Кара Газиз». Кара-Табын-бий, оставив свои древние земли, переселился на берег реки Чулман (Кама). Его сын Чулман-бий родился уже после прибытия туда.
        Сын Чулмана – Колман, сын Колмана – Дурмен, сын Дурмена – Бибен, сын Бибена – Худайгул, его сын – Худаяр, его сын – Давлетьяр, его сын – Давлетбай, его сын – Исэн-хан. Исэн-хан подчинялся Чуртмак-хану, который был из казанских ханов (Чуртмак не мог быть ханом Казани - видимо, это был один из приближенных казанского хана, «куратор» наших краев – ред.).  Его усадьбой была деревня Джирем. Это место сейчас известно как «село Чокыр». Знаменитое место возле села Чокыр под названием «Сырган куль» – это земли, где Исэн-хан и Чуртмак-хан состязались в стрельбе из лука. В мишень попала стрела Исэн-хана. Чуртмак, оскорбившись этим, вступил с ним в спор, и когда Чуртмак-хан сказал: «Я приведу на тебя войско», Исэн-хан, испугавшись, вместе со своим народом, решил: «Прежде чем он приведет войско, убьем его самого», – и там же убили Чуртмак-хана. Исэн-хан, опасаясь впоследствии мести казанцев, пошел и подчинился Русскому государству. Это место и по сей день называется «Сырган куль» и известно как «земля, куда упала стрела Исэн-хана».
         Сын Исэн-хана – Бырак, сын Бырака – Кейек, сын Кейека – Шариф, сын Шарифа – Габдулла, сын Габдуллы – Салих, сын Салиха – Гали. Это и есть сам Гали Кейеков.

ПОМИНАНИЕ БРАТЬЕВ И ДРУЗЕЙ
(Воспоминания о минувшем родичей и друзей)

Мулла Мухамметгали, сын муллы Габдессалиха, сына Габдулла, сына Шарифа, сына Кейека, сына Кучугана, сына Бырака, сына Исэна, сына Давлетбая, сына Давлетьяра, сына Худаяра, сына Худайгула, сына Дурмен-бия, сына Колман-бия, сына Чулман-бия, сына Абдал-бия, сына Ахметшейха-бия, сына Кара-Табын-бия, сына Майкы-бия.
А затем тот же мулла Мухамметгали аль-Чокори говорит: «Согласно тому, что мы слышали от стариков нашего времени, пишется, что наш  предок Майкы-бий был человеком, жившим в одно время с Чингисханом, и рассказывают, что он, находясь в составе его визирей, ездил, сидя с ним в одной повозке, и, поскольку был сведущим в счете, ему дали прозвище «Уйшын Майкы-бий»'. Говорят, он мог давать советы Чингисхану. Рассказывают, будто он объездил много стран. Говорят, будто он был человеком, по тем временам называемым «ученым» («Укымыш»), и был обучен письму и счету. У него было три или четыре сына. Рассказывают, что каждого он обучал и водил в путешествия. Говорят, один был Кара-Табын-бий, один – Байкы-бий, один – Балыкчы-бий. Говорят, у Кара-Табына также было много сыновей. Один из них был по имени Ахметшейх. Кара-Табын был человеком, совершившим много поездок и повидавшим много земель. Его также называли «Кара Газиз». Места, где он жил, были, говорят, по реке Иртыш.          Среди своих детей он особенно любил Ахметшейха. Он был младшим сыном, то есть сыном от младшей жены. Его ласкали, давали различные хвалебные имена, любили и баловали. Братья Ахметшейха завидовала этому. Дедушка Кара-Табын в разговоре говорил так: «На востоке, в очень далекой стороне, есть народ, называемый «Ирэкты». Очень гостеприимные, с мечетями», – говорил он. – «Мой сын Ахметшейх похож на них», – говорил он. И, лаская и любя Ахметшейха, говорил: «Ирэктым, Ирэктым! Иртышлым, Иртышлым! Мужчина мой!» И, видимо, его хвалебные рассказы были правдой. Братья Ахметшейха, говоря: «Ты Ирэкты, – ступай в свой Ирэкты»' – стали придираться к нему. «Ты не Ирэкты, а мелкота!» – насмехались они. В это время наш предок Кара-Табын скончался в своих землях по Иртышу.
Итак, его дети начали прогонять Ахметшейха: «Ступай в свой Ирэкты!»... Стали принуждать его уехать в далекие земли на восток.
         Но  этот Ахметшейх знал толк в землях и водах. «На восток я не поеду. Если уж и придется ехать, то поеду на запад», – говорил он. «Потому что там, то есть в той стороне, хороши сенокосы, солома и пашни», – говорил он. «И сыновья Чингисхана в той стороне правят ханством», – говорил он...
          Наш знаменитый предок Ахметшейх, сын Кара-Табын-бия, сына Уйшын Майкы-бия, переселившись с берегов Иртыша, построил дом в местах, которые станут  Челябинским уездом, по реке Миасс, и, оставив там сына по имени Абдал, сам, изучая земли и воды по реке Чусовая, вышел на реку Чулман (Кама) и на лодке добрался до места, где будет город Пермь, и, приведя туда своих детей, построил дом на местности,  где сейчас город Пермь.
И, обосновавшись там, женил нескольких сыновей и привез их жен в Пермь. И там у жены Абдал-бия родился сын. Назвали его Чулман-бий.
Затем они переехали в местность, которая станет Уханским (вероятно, Оханск – ред.) близ Перми. Оттуда переселились на берега реки Барда и Галич и построили дом. Причиной таких переселений было то, что в этих землях не было видно для них возможности прочно обосноваться и построить дом, и, сказав: «У этой земли есть хозяин», они намеревались искать бесхозные, свободные  земли. Например, рассказывают, что когда они жили деревней на месте будущего города Уса, сын Абдал-бия Чулман-бий, плавая на лодке по реке Чулман, вышел на реку Тулва и, поднимаясь вверх по течению Тулвы, увидел плывущие мимо сделанные деревянные предметы и орудия, и вернулся. И, рассказывают, плывя на лодке вверх по течению реки Тулва, он добрался до деревни Сараш. Увидев в одном месте три-четыре дома из коры и поняв, что здесь живут люди, он поднялся на вершину горы и пустил стрелу в направлении их пути. Рассказывают, что хозяева домов вышли, собрались, взяли и осмотрели стрелу, поняли, что это мусульмане, а те спустились с горы, пришли к ним, поговорили и познакомились.
Главой деревни был некто по имени Гайна. Он тоже был человеком, пришедшим с востока.
          Итак, когда Чулман-бий выразил желание переселиться из Усы и захотел стать соседом старику Гайна, рассказывают, что тот посоветовал ему переселиться на берега рек Барда и Галич.
После этого, рассказывают, эти Ирэкты, то есть сыновья Абдал-бия, собирались переселиться с мест городов Уса и Ухан на берега реки Барда. И пока они скитались в этих краях, их земляки и сородичи, и знакомые, оставшиеся на Иртыше, тоже переселились в эту сторону – в земли, которые станут Бирским уездом: «Ирэкты переселились с этих земель, и мы переселимся»', – сказали, дескать, они.
           Когда наш предок Ахметшейх странствовал в этих краях, дошла весть о том, что его родичи Байкы-бий и Балыкчы-бий собрались и переселились сюда, и один из них, говорят, жил, построив дом там, где сейчас деревня  Байкы. У них были сыновья и дочери, и жили они с большим достатком.
Итак, когда дедушка Ахметшейх собирался пойти к ним, навестить и угощаться, он заболел и скончался в деревне под названием «Гумба». Говорят, что место упокоения нашего предка Ахметшейха находится в деревне «Гумба» (возможно, Гунбино в Аскинском районе – ред.) на реке Байкы в Бирском уезде. И говорят, что с того дня род Байкы и род Балыкчы стали для нас сородичами.
          Абдал-бий, услышав о кончине своего отца, опечалился и сказал: «Посетим могилу отца, насыплем земли на его могилу», – и отправился на реку Балыкчы. И, посетив отца и насыпав земли на его могилу, отметил место могилы, и, навестив своих сородичей в тех краях, побывал в гостях.
Например, он встречался и странствовал со своими земляками по рекам Тулва и Байкы. Затем, повидавшись с башкирами-кудейцами по реке Уфа-Идель  и с башкирами рода Ельдяк по реке Белая (Ак-Идель), и с  башкирами рода Таз по реке Танып, и с башкирами рода Гирей по реке Гәрә, и с  башкирами-уранцами по реке Буй, и с башкирами рода Кайпан по реке Будум, и с башкирами рода Гэйнэ по рекам Сараш и Тулва, и, пройдя весь этот путь в путешествии, он вернулся в земли, где он обычно жил, – к сородичам по имени «Ирэкты» на реках Барда и Галич, и, говорят, в этом путешествии он всегда ходил пешком.
        И во время этого путешествия Абдал-бия, и ранее того, его дети и сыновья сородичей на реке Барда, говоря: «На этой земле будет трудно жить», советовали ему вернуться в оставленные им земли.
Тогда Абдал-бий, спускаясь по реке  Чулман, выходил на  берега Чулмана и Белой, и странствовал, ища незанятые земли.
Достигнув реки Ик, поднявшись по Ику, он увидел много свободных земель там, где река Мелля впадает в реку Ик и, вернувшись, сказал: «Эй, дети! Если вы переселитесь, на реке Ик есть хорошие земли. Если захотите обосноваться там, то это возможно», – так разъяснил он.
Сам он, живя на реке Барда, состарился, заболел и скончался там же.
Говорят, могила нашего  предка Абдал-бия находится на местности «Ирэкты яланы» на реке Барда. Дети нашего предка Ахметшейха и дети его сына Абдал-бия – все они стали считать себя: «Мы – народ Ирэкты».
       Итак, сын Абдал-бия по имени Чулман-бий вернулся в местность, что под Пермью, и жил там со всеми детьми. И большая часть его родичей жила на реке Барда. Тот самый наш предок по имени Чулман-бий скончался в пермской земле, живя в местности, где будет город Пермь.
И после него его сын Колман-бий, взяв своих детей и родичей, жил, построив деревни и обустроив быт в местности, где будет город Ухан, и на разных реках в той стороне. Колман-бий скончался в своем доме в одном лесу в местности Ухан. После этого сын Колман-бия Дурмен-бий, уговорив всех сородичей переселиться из этой местности Ухан, переехал в местность, где был город Уса. Оттуда вновь поднялся по реке Тулва и переехал на берега реки Барда, где был дом его предков. Однако его сородичи на реке Барда сказали им: «Хозяев на этой земле прибавилось, вам следует переселиться отсюда», – и посоветовали искать бесхозные пустые земли. Тогда они собирались переселиться в земли, которые осмотрел и откуда вернулся наш прапрадед Абдал-бий. Некоторые из них спустились на реку Чулман, на лодке добрались до реки Ик, поднялись по Ику и обосновались в местности, которая станет Мензелинским уездом (их называют «ялан Ирэкты»). А некоторые переселились в другую  местность, которая станет Бирским уездом, и, найдя пустые земли среди владений  Кайпан, Гәрәй, Уран, сказали: «Это земли, найденные нашим прапрадедом Абдал-бием», – и поселились как хозяева и их называют «урман Ирэкты»). Еще одни пошли вдоль реки Танып и обосновались на его берегах – их называют Танып-Иректы. Итак, и те, кто переселился в местность, которая станет Мензелинским уездом, и те, кто переселился в местность, которая станет Бирским уездом, заявляли о себе: «Мы – башкиры Ирэкты». Потому что наш коренной предок Ахметшейх, и его отец дедушка Кара-Табын, и его сородичи тоже именовали себя именем 'Ирэкты'. 'Мы – дети того самого Ахметшейха', – так они объявили, выразили и заявили о себе как башкиры «Иректы».
          Итак, наш далекий предок времен Чингисхана Майкы-бий и его потомок Кара-Табын-бий скончались и остались в тех восточных краях, в землях по Иртышу и Ирхауэт, где они жили и странствовали. И наш предок Ахметшейх с прозвищем «Ирэкты» скончался на реке Балыкчы. И наш предок по имени Абдал-бий, его сын, скончался на реке Барда. И наш предок по имени Чулман-бий, его сын, скончался в своем доме в пермском лесу. И дедушка Дурмен-бий, его сын, скончался в своем доме в местности города Уса. И его сын Худайгул-бий – в земле на реке Барда, где скончался его прапрадед Абдал-бий. И его родичи и несколько сыновей переселились в местность, которая станет Мензелинским уездом. Однако сын Худайгула по имени Худаяр переселился в местность, которая станет Бирским уездом, среди упомянутых народов кайпан, гәрәй, уран, и, прожив много лет на этой земле, создал много деревень, стал хозяином более двадцати тысяч десятин земли, и многие деревни, приняв к себе  «припущенников», сделали их своими земляками. Воды, которые они пьют, – реки Аркүшты, Будум, Суагүште, Жырыгчы, Тобол, Асауды, Танып. И у них много пашен и лесов.
Тот самый наш предок по имени Худаяр, проживая со своими родичами и детьми на обширной земле более двадцати тысяч десятин, был главой для всех племен, живших в одной местности. И после его кончины его сын по имени Давлетбай был главой. И после него его сын по имени Исэн был главой. Все они умели читать и писать по-тюркски.

Наш предок по имени Исэн в свое время, будучи очень состоятельным и снискав большую славу, познакомился со всеми башкирами в местности, которая станет Бирским уездом, и был главой для народа Ирэкты. То есть хотя у башкир родов  Кайпан,  Гәрәй, Уран,  Тазлар,  Байкы, Балыкчы  были и свои бии, все башкиры этих родов провозгласили  его главой, назвали  ханом. Рассказывают, что при нем были слуги из различных племен – чувашей, горных марийцев, калмыков, алмантаев. Потому что, поскольку древние предки Исэна пришли с востока, они были знакомы с народами восточной стороны. И все оборванцы, чернь с востока, бежавшие от китайского хана, приходили и находили приют среди победоносного народа в нашей иректинской земле. Даже безбожные, бесчестные, нечистые народы, бывшие злейшими врагами наших благородных коренных предков, жили здесь под сенью Исэн-хана. Скитаясь, не находя земли, они ночевали среди бесчестных женщин и девушек, заходили куда угодно, ели и пили что попало, проживая. Исэн-хан говорил: «Они чужие люди, но ведь земли у нас много, пусть живут», –  и не гнал их назад. «Пусть плодятся, размножаются, будут слугами нашим детям», – говорил он и не запрещал им находиться здесь. И не запрещал им есть падаль и харамное мясо.

У Исэна было три сына. Один был Бырак, один – Мамык, один – Каржау. Бырак остался главой в  селе Чокыр, Мамык – главой села Илмет, Каржау – главой села Аксаит, то есть они отделились от отца. Эти три сына построили дома в этих трех деревнях. Однако сам Исэн-хан построил дом на берегу реки Джиремче, на болотистой земле, в лесу, и жил в отдаленном месте. И на другом берегу той же реки Джиремче его слуги-работники построили дома-поселения, и называли это «деревней Джиремче». И сам Исэн тоже жил там, общаясь и сожительствуя исторически с этими разными грешными, развратными народами.

           Наш прадед Исэн был сведущ в вестях от ханов Стамбула, сведущ в делах русских ханов в Москве. Сам он был знаком с казанскими ханами, посылал им подарки и слуг, оказывал почтение казанским ханам. В его время произошло много событий между русскими ханами и мусульманскими ханами. То есть именно в его время казанские ханы попали под власть русского войска и были побеждены. И в промежутке между победой русского хана над казанскими ханами этот Исэн-хан, уговорив своих современников со всех земель, где жили все его люди, взяв людей из каждого рода, принес поклон царю Ивану Васильевичу (Ивану Грозному). Все племена и народы Бирского уезда под влиянием того же Исэн-хана стали подданными русских ханов...
        Дом Исэн-хана был на берегу, на реке Джиремче. Следы мест его дома известны и сейчас. И поскольку они был племенем и слугой (вассалом - ред.) казанского хана, Исэн-хан был в курсе событий и во дворе турецкого хана.
Например, рассказывают, что в саду среди дома есть место, выложенное кругом глиной наподобие месяца, для устрашения, и он жил с караулами, подобно старшим в других племенах, и со слугами.
И он сам ходил с луком и стрелами, и был охотником на зверя, и содержал свою семью в основном мясом дичи. Особенно, говорят, он много стрелял уток и глухарей. Говорят, он был охотником, добывавшим медведя, волка, лису во многих землях, сбивал птиц влет. И был очень храбрым и сильным.
Сейчас люди, искусные в охоте на медведя, строят высокую засаду близ места, где медведь ест падаль, и, подкараулив, стреляют. Однако рассказывают, что Исэн-хан, ходил на охоту один, много раз бил медведя стрелой. И однажды он случайно оказался лицом к лицу с медведем. Говорят, он обхватил медведя,  повалил его, сдавил ему горло, одной рукой вытащил его язык и душил. И, сдавив медведю горло рукой, не давая ему опомниться, другим кулаком бил и бил его по голове и убил.
За всю жизнь он добыл очень много медведей, волков, лосей, лис, куниц, горностаев, белок. И был искусен в стрельбе по мишени и в состязательной стрельбе. И в годы войны казанского хана с русским царем он отправлял от своего племени лучников и пеших воинов в Казань, рассказывают.
        Рассказывают, что в те же годы войны казанских ханов с русскими ханами казанский хан, прося помощи у Исэн-хана, послал человека по имени Чуртмак. У Чуртмака были и спутники, сильные в борьбе и могучие в стрельбе, говорят. Они боролись с нашим прадедом Исэном. Прадед наш Исэн победил,  – так рассказывают. Однако у  нашего Исэна не было денег, чтобы помочь хану, и не было воинов, чтобы послать отряд хану Казани. Он уже знал, что русское войско осадило Казань. Поскольку он не дал войска, этот пришедший Чуртмак стал спорить, препираться и угрожать Исэну: «Я приведу войско и всех вас перебью!» – сказал он.  Разозлившись, Чуртмак-хан отправился требовать помощи у других биев.
Сначала он отправился к родичу Исэн-бия по имени Кабан-бий, жившему в деревне Хансыуар (видимо, д. Кансияр нынешнего Балтачевского района – ред.). Кабан-бий, предупрежденный Исэн-бием, устроил засаду и убил Чуртмака.  Спутники Чуртмака, положив Чуртмака на коня, повезли его обратно в Казань.
         В такой обстановке Исэн-хан и его родичи, и другие рода в округе решили: «Дело принимает серьезный оборот. А вдруг и в самом деле, казанский хан придет с войском и разорит нас», – и, испугавшись, решили подчиниться русским. Исэн-хан первым дал такой совет, убеждая ближайших ханов (под словом «хан» необходимо подразумевать «бий». Так как у башкир не было в то время ханов, а во главе родов стояли бии. А Исэн-бия называли ханом в знак большого уважения, авторитета и признания заслуг – ред.), дал совет поклониться русскому хану. Старшины (то есть, главы башкирских родов – старшин тоже еще не было в то время, они появились только после вхождения башкир в русское подданство - ред.) башкир в местности, которая станет Бирским уездом, собрав Исэна в путь, отправили его в Москву.
       То было время царя Ивана Васильевича (Ивана Грозного). В начале зимы, надев выдровую шапку, надев лыжи, подбитые выдровой шкурой,  один  отправился в путь.  Достигнув Москвы, передал царю волю здешних биев, приложив свою подпись к обязательству покориться, вернулся.
Таким образом, в разгар  войны русских с Казанью, наш край освободился от вассалитета Казани.  Русские, не взяв у этих новых людей войска, оставили их в покое. Башкиры же, считая эту мирную жизнь выгодной, жили спокойно.
         В это время произошли большие битвы и русский царь, победив казанского хана, сел ханом в Казани. В это время в течение пяти-шести лет Исэн-хан, сходил в Казань еще три раза, обговаривая условия ясака.
При одном посещении договорились: «Буду давать шкурки куницы». При другом: «Буду давать мед». А потом начали давать ясак беличьими шкурками. Потом перешли на расчет деньгами. Денег у башкир не было. А тут на Руси ввели налог «на дым». И в одном доме стали жить много семей – не только женатые сыновья, но иногда  и  соседи (налог считали на  количество печных труб, поэтому называли условно «налог на дым» - ред.)
Потом от русских ханов  стали ходить люди (мытари – ред.), разъясняя указы: «Жена считается за один «дым».  Тогда пользы от жизни в одном месте не стало: кто женится – должен был обзаводиться своим домашним хозяйством и платить налог за себя. И начали выходить указы об увеличении собираемых налогов. Эти деньги в то время было очень тяжело собирать. Потому что падишахи (то есть, русские цари – ред.) в то время, не находя меди и серебра для чеканки денег, чеканили их понемногу и раздавали. Только у очень искусных людей, только у очень бессердечных, жадных людей было немного денег. И в это время падишахи умирали, и башкирские старики умирали, и поздние падишахи, каждый год, чеканя деньги и умножая их, и отбирая в войнах деньги и скот у чужих падишахов, богатство Российского государства стало возрастать.
            И после многих падишахов, во времена Екатерины Второй, хотя от многих падишахов приходили деньги и скот (поступали в казну богатства из завоеванных территорий – ред.), богатства у подданных было очень мало. Человека, у которого был один рубль медью, называли «богатым». Суды в городах были с лубяными крышами, бывали времена, когда в их казну собирался в год один-два рубля. А в наше время богатство российских царей сильно возросло.

         Глава народа Ирэкты, предок наш Исэн, таким образом, отвернулся от казанских ханов, нашел и разыскал русского хана и  принес поклон. Сам он, держал двор в лесу на левом берегу реки Джиремче. А на правом берегу той же реки Джиремче, напротив него, был дом слуг, и были построены амбары и навесы для приема-отправки, и необходимые снаряжения. И у него было три сына. Чтобы они стали хозяевами на земле лесных Ирэкты, он переселил троих в три места и построил дома. Однако, поскольку нижний край иректинских земель не переходил за реку Ари, они не вышли на ту сторону Ари. Однако поскольку верхний край был по обоим берегам реки Ари, сыновья Исэна переселились в обе стороны.
     После кончины Исэн-хана, его  слуги и работники, бывшие в его деревне, сказали: «Дома, оставшиеся от хана, - наши!» – и прочно обосновались там...

Упомянутый предок наш Исэн скончался в деревне Джиремче и был похоронен недалеко, на месте под названием «Туйна чабыны» на местности «Иске Йорт яланы»,  в поле.

ПИСЬМА

1. Из письма, написанного Г. Сокороем сыну Гарифулле, служившему в Харькове, 18 октября 1887 года (5 октября по старому стилю).

... Мы сами здоровы. Только здесь дети сильно умирают. В каждом доме умирает по три-четыре ребенка. Трое детей сына Вали Хусаина покинули этот мир. Три дочери соседа Нигматжана лежат в очень тяжелом состоянии. И в других деревнях тоже умирают дети. Советую отвезти детей  в таких местах, как Ташкент, Оренбург, Самарканд.
Еще одна новость: в краю режут скот. Из нашего скота осталась в живых только одна корова. Мы отвезли и поставили её на мельнице.
Собирался послать деньги. Но никак не получается. Правда, медные деньги льются и справа, и слева. Но, словно дикие звери, они только смотрят, откуда бы выйти. Не согласны задержаться рядом с нами даже на час. По деревне без остановки ходят нищие. Это уже знамение благодати, приходящей в край. Даже овец и птицу-скот не оставляют в покое...

2. Из письма, написанного Г. Сокороем сыну Гарифулле 12 января 1888 года (30 декабря 1887 года по старому стилю).

...Я, кажется, говорил, что наш зять Ахметгали из д. Казанчи дал развод Малике. Теперь же я отдал Малику  мулле Мустафе Сагидмухаммет-углы из деревни Шулган. На человеке, который  разводился два раза.
После событий, упомянутых в том письме, до сего дня новых известий нет. И Ахунджан, и Зарифджан оба заболели. И, как я писал в моих прежних письмах, один сын и одна дочь Зарифджана и две дочери Ахунджана умерли. В этом году смертность детей была очень велика. И скота много пало.
         Осенью Зарифджан закончил строить новый дом, я тебя известил об этом.  Сейчас они живут там. И будет заниматься торговым делом.  В одной из комнат будет жить портной. Любую дырку готов моментально залатать. А  в медресе живут и работают сапожники из  Гайны. Проезжающих очень много…
Расходы очень велики. Одежда и другое шьется, конечно. Но так как начали с минимальным начальным капиталом, то полученные доходы уходят как вода в песок. Хотя мельницы работают очень хорошо, но вокруг нас увеличивается количество мельниц. Дней, когда мельницы простаивают, наверное, больше… Мельница очень помогает. Раньше хлеба до нового урожая частенько не хватало, а с появлением мельницы стало хватать.

           Когда получил твое письмо от  14 сентября, запряг лошадь, собираясь в Аксаит. В тот же час я доехал до Аксаита. И, уже в дороге, записал без очков...

3. Из письма, написанного в мае 1889 года мулле Джалалетдину, сыну Тажетдина аль-Казани, исполняющему должность кадия, в «Оренбургское магометанское духовное собрание» в Уфе.

... Мир вам, милость Аллаха и Его благословение!.. И мы, хвала Аллаху, до сего дня пребываем в здравии.
… После получения известия о том, что в д. Маматаево по указу будет назначаться имам-хатиб, мы изъявили желание держать экзамен.

Когда мы явились пред Ваши очи, мы удостоились Вашего благосклонного и милостивого внимания.
Мы с самого начала, когда приступили к  получению Указа, столкнулись с противодействием злодеев. Они ходят до сих пор, пытаясь увеличить число своих сторонников, распространяя всяческие наветы и клевету.

Хотя мое хождение в мечеть общеизвестно, а они сами — люди, которые не ходят в мечеть, однако слышно, будто бы они даже таким начальникам, как урядник и становой, говорят противоречивые речи, вроде того, что я, мол, в мечеть не хожу. Столь многочисленны эти наши хасиды, которые изводят нас совершенно напрасными обвинениями и клеветой. Что ж, пусть будет хорошо!..
Из деревни Чокыр лесных Ирэкты, известный как мулла Мухамметгали, сын муллы Габдессалиха Кейекова.
В 1306 году (хиджры) в начале месяца шавваль.
В 1889 году от Рождества Христова в конце месяца раджаб – мае.